Глаза птенцов, не успевших появиться, никогда не откроются,
из черного чрева выпускают птицы,
никогда не оживущие плоды смерти,
похоже, это занавес истории города,
распускающиеся красным деревья смерти.
Бетон и пластик шумного города
превращается в рощи, наполненные криками,
люди на улицах становятся пеплом,
и даже время, время плавится
под гнетем прозрачных теней механических стай.