Я не могу спокойно откручивать крышку бутылки пепси, которая со смайликом. Она мне улыбается, а я ей сворачиваю шею. Эта осень под тихими глазами похожа на слово «очень». На голос, за 25-м кадром... Пора на пары, убегаешь. Все хотят написать тебе что-нибудь в нёбо, но слова давно устали уже. Достали. Остекленели и стекли. Стекли чем-то вьющимся. Только улыбаемся правой скобкой, - больше ничего личного и лишнего. Кто-то отрывает чувства, как пластырь, - зажило и ладно, ничего, что прохладно в запястье и телефон не ловит...   Стираешь с лица какой-то чужой дождь, а все смотрят  так, будто ни у одного ребенка не было ДЦП со смеющимися кровью коленками.. И каждый сентябрь это чувство..  Разговор, в котором напрягаются и связки, и  отношения, и по-прежнему сухие губы на фотографиях.    Стоны в разные стороны,  провода больше не провожают домой... Сколько можно бояться? Новая нежность.. Не знаю, какая по счёту.. Торопила и пила, подбирала слова, что бы рассказать ему о выжженных пробках глаз и нуклеиновых кислотах. Не могла решить что важнее.. Трамваи бежали за ней, просили не то прощенья, ни то прощанья.. А кто-то.. не успевал выучить английский за 5 минут  перемены.. Это, конечно, больнее, чем быстрая судорога дней..  Худая талия, закоченевшие звезды.. Вот и вся романтика болевого шока..  Каждую истерику я посвящаю тебе, дорогой. 
Замученное небо покалечилось, пока лечилось..  Очень под тихими глазами ни о чем не рассказывает. Ты за чаем, а я не знаю: зачем я...