тупая боль копошащихся дней крадется долиной смертной тени, черной краской, черной серой, расставь капканы, назови их верой. 

вечность и ее жестокость не по размеру моей голове. 
оставь. ведь ничего больше нет. 

и то, что сомкнулось надо мной, воздвигнет стену между нами, 
а жертвенность твоя, как и все помыслы, простой, нелепою насмешкой станет.